Вторник, 21.11.2017, 15:38
Кафедра русской филологии и перевода МГУ
| RSS
Меню сайта
Категории раздела
Мои статьи [0]
Лингвистика [5]
Литературоведение [0]
Наш опрос
Нужен ли форум на сайте?
Всего ответов: 200
Статистика


Главная » Статьи » Лингвистика

Восстановление значимости слова в заимствующем языке (Гусева Е.И.)
Е.И. Гусева
УДК 81'373.43
ВОССТАНОВЛЕНИЕ ЗНАЧИМОСТИ ТЕРМИНОЛОГИЧЕСКОГО СЛОВА В ЗАИМСТВУЮЩЕМ ЯЗЫКЕ

    В связи с заимствованием лексики встает вопрос о вхождении иноязычного слова в язык–реципиент. При этом вхождение (проникновение) заимствования оценивается примерно по следующей шкале: иноязычные вкрапления, варваризмы (отличаются от вкраплений регулярностью употребления и расцениваются как проявление моды), так называемые иностранные слова, занимающие промежуточное положение (зафиксированные в словарях, но сохраняющие данный статус, пока остаются следы их иноязычного происхождения), и, наконец, полностью усвоенные заимствования (иноязычное происхождение таких слов не ощущается носителями языка) [1, с. 158].
    В отличие от авторов Лингвистического энциклопедического словаря, которые рассматривают термин заимствование как синоним понятия “полностью усвоенные слова”, Ю.Н. Марчук предлагает различать заимствование, представляющее собой в языке инородное тело, и интернационализм как слово, порожденное в процессе заимствования, но утвердившееся и ассимилировавшееся в языке-реципиенте [2, с. 211]. На практике слово заимствование всегда функционировало (и функционирует) независимо от того или иного толкования и прилагалось к единицам, занимающим практически любую позицию на шкале перехода единицы исходного языка в язык заимствующий. Но толкование понятия заимствование как слова, освоенного языком, обязывает рассматривать процесс заимствования в язык именно как процесс, а не как одномоментное явление перехода слова в иной язык.
    1. Становление значимости терминологического слова
    С понятием вхождение в язык соотносится и понятие освоения заимствования языком-рецептором, очевидно, не равнозначное ему (метафора освоения слова языком предполагает подход от языка к заимствованному слову), но достаточно близкое для того, чтобы использовать их как контекстные синонимы при описании процесса трансформации слова исходного языка в единицу второго языка. Освоение слова следует за актом его заимствования как исходным моментом динамики термина в языке и осуществляется в процессе функционирования и взаимодействия с лексикой данного языка. Существенной стороной понятия освоение является включение слова в лексическую систему заимствующего языка, становление внутрисистемных связей слова в заимствующем языке, вернее, теперь уже в языке функционирования, или в рабочем языке.
    Функциональный аспект системных отношений – парадигматические отношения в тексте. Становление системных связей слова в языке-реципиенте связано в первую очередь с отношениями эквивалентности (синонимии). В дефиниции термина, при прямом и косвенном толковании термина в тексте, между заимствованием и словом заимствующего языка (ОУС) может устанавливаться отношение частичной или полной эквивалентности. Отношения полной эквивалентности, или дефинитивного тождества, устанавливаются в том случае, когда способом толкования термина является не развернутая дефиниция, а синонимический ряд или лексический повтор. Например: гиперсема, или тематическа сема [3, с. 53]; немецкий термин Gehaeuse – “корпус, оболочка” [2, с. 90]. Текст выступает как полигон, на котором обкатывается новая терминология и устанавливаются ее системные связи с лексикой языка функционирования.
    Отношения частичной или полной эквивалентности, устанавливающиеся между заимствованием и ОУС в метавысказывании (дефиниции термина), открывают возможность их варьирования как контекстных синонимов, которое, в свою очередь, обеспечивает заимствованному термину выход в сферы общего языка.
    Отношение эквивалентности (контекстной синонимии) и вариативности заимствования и ОУС ведет к широкому уподоблению первого последнему. Лишенное вследствие перехода из исходного языка в язык-рецептор практически всех системных связей, заимствование наследует внутрисистемные связи ОУС, уподобляется ему в словообразовании, присваивает сочетаемость своего вариантного соответствия, встраивается в лексико-грамматическую парадигму. Восстановление слова как единицы системы языка идет по закону аналогии, и можно предположить, что аналогом является не абстрактная схема лексико-грамматического класса слов, а его вариантное соответствие, ОУС, которое выступает как прототип.
    Становление внутриязыковых связей слова – это восстановление его природы как единицы, встроенной в систему языка. Вхождение заимствования в лексическую систему сближает его с исконной лексикой как лексикой системно мотивированной. Восстановление внутрисистемного значения (значимости слова) в языке-рецепторе – это не просто становление отношений синонимии, многозначности и т.д., это экспликация его значения.
    Эксплицированность является отличительной чертой научного знания. Есть три основных формы экспликации знания в термине – дефиниция, репрезентирующая содержание научного понятия, внутренняя форма как составная часть значимости слова и его внутрисистемное значение в целом. Одной из форм выражения понятийного содержания выступает “мотивированность терминологического слова, тесно связанная с его системностью”, которая трактуется достаточно широко – как “соотнесенность термина с другими терминами той же системы или со словами общего языка” [3, с. 88]. Мотивированность, понимаемая таким образом, сопоставима с такими понятиями, как значимость слова, внутриязыковое (внутрисистемное) или структурное значение слова. Собственно, внутриязыковая мотивированность – это эпидигматические и другие системные отношения, которые являются постоянным фоновым контекстом слова, дополняющим его дефиницию.
    Становление значимости терминологического слова – это процесс общеязыковой, процесс уровня языка, а не только подъязыка науки. В становление значимости терминологического слова в языке-реципиенте входит и его детерминологизация, а также восстановление полифункциональности слова в результате одновременного заимствования слова в общий и специальный языки.
    В целом, в динамике новейших заимствований из английского языка прослеживаются два процесса: 1) становление системных отношений как следствие освоения слова заимствующим языком, как результат взаимодействия заимствования с исконной лексикой (например, развитие многозначности вследствие семантической эволюции термина) и 2) восстановление системных связей в результате параллельного заимствования.
    Становление значимости слова в языке-реципиенте – это преодоление асемантичности заимствования. Лишенное вследствие его перехода из исходного языка в язык-рецептор практически всех системных связей, заимствование “на входе” обладает лишь одной эксплицированной стороной значения – его толкованием. Утрачивая словообразовательную и семантическую мотивированность (слово, как правило, заимствуется в одном из своих значений), термин теряет часть своей словной семантики. Правда, новое заимствование обладает особым признаком внешней мотивированности. При использовании заимствованного термина, вследствие его очевидной маркированности, элиминируется проблема выделения термина, его противопоставления другим словам текста. Однако для реализации всех возможностей экспликации знания в слове, необходимо восстановление всех форм его мотивированности.
    В языке-источнике знание, которое закрепляется в дефиниции термина, дополняется знанием, которое эксплицирует его внутренняя форма и отражают внутрисистемные связи. Но в языке-реципиенте заимствованный термин, как правило, не сохраняет эти возможности экспликации значения. В то же время новейшее заимствование может быть мотивировано уже освоенными языком заимствованиями. Благодаря многочисленным предшественникам из латинского, французского, английского у новых заимствований в русском языке богатые возможности семантизации. Кто не испытал ощущение déjà vu, встретив в тексте слова мотиватор, анонсер и словосочетания кооперативный интервьюер, рецепции феномена и т.п. При восприятии нового слова в роли мотиватора выступает его предшественник.
    Мотивированность термина дает альтернативные дефиниции возможности выражения содержания понятия. Сравните, например:
    Возникновение плана происходит в процессе коммуникации между моделью мира, часть которой образуют сценарии, планирующим модулем и экзекутивным модулем [4, с. 19].
    Или: ...доказательством явных корреспонденций между реальностью (вне нашего сознания) и ее освоением в концептах человеческого разума [5, с. 11].
    Корреспонденции и коммуникации воспринимаются как новые значения уже известных слов. При этом семантическая связь реализуется не столько на основе полисемии, сколько по принципу объединения подобного с подобным: аттракция и аттрактивный; профиль и профилировать, экзекуция и экзекутивный. Примером определения значения слова по внешней форме может служить идентификация заимствования мотиватор (motivator) с помощью известного и освоенного слова мотив и его производных: англицизм мотиватор идентифицируется с помощью давнего заимствования из французского (motif).
    Преодоление асемантичности заимствованного слова происходит с известной долей аппроксимации. Мотиваторами значения нового заимствования служат как полные, так и частичные омонимы, а также паронимы, однокорневые слова (анонсер – анонс) и часто слова, воспринимаемые как таковые (рецепции – рецепт?). Например, для семантизации слова провокативный (provoke – inflame, incite. Incite - stimulate, motivate) из глубины сознания извлекается провокация. Для заимствования некомплиментарный (ср.: некомплиментарная внешность), очевидно, производного от uncomplimentary, сознание подбрасывает подсказку в виде комплимента. Идентификация слова по форме предполагает произвольное (от “произвольный” – ‘каждый, любой, случайный’ и “произвольный” – ‘по своей воле’) объединение формальных эквивалентов и может привести к появлению слов ложной этимологии.
    Ложная мотивация чаще всего является следствием восприятия нового слова на слух. В этом смысле опережающий характер устного заимствования терминов-англицизмов “увеличивает риски”. Так, например, заимствования комплемент (complement – balance, accompaniment) и комплимент (compliment – praise, admiring, comment, flattering remark) – это омофоны. Идентификация по форме может привести к их произвольному сближению. В целом же, мотивированность заимствованного слова в языке-реципиенте складывается из “межъязыковой мотивированности” [6, с. 72] и внутриязыковой мотивированности слова, формирующейся на основе взаимодействия с лексикой заимствующего языка.
    Асемантичность термина-англицизма в языке-преемнике компенсируется его интернациональностью. Английская терминология греко-римской основы в заимствующем языке, как правило, уже имеет определенную мотивационную базу. Восстановление значимости такого слова осуществляется на основе внешнего сходства и внутреннего единства. Иного характера вопрос: существует ли вообще интернациональная терминология? Существует ли она не только в ее глобальном варианте, но и в варианте билингвальном? Ведь межъязыковые соответствия по определению неэквивалентны. Лишь с оговорками можно признать эквивалентность отдельных давно сложившихся терминов традиционных направлений, основная же форма существования интернациональной лексики – частичная эквивалентность.
    2. Заимствование и термин-прототип как межъязыковые соответствия
    Заимствование – это взаимодействие двух сторон и, в первую очередь, двух языков. Считается, что в этом процессе исходный язык представляет его единица – заимствованное слово. Во всяком случае, общепринятой является метафора перенесения слова из языка в язык. Заимствование термина, например, определяется как способ создания терминов, при котором лексические единицы переносятся из одного естественного языка в другой, или же в язык специального общения [2, с. 86]. При таком подходе заимствованное слово, по крайней мере на первом этапе его инобытия, выступает как представитель исходного языка в языке-реципиенте.
    Заимствованное слово – это классический пример того, как можно быть своим среди чужих и чужим среди своих. Но с момента установления внутрисистемного отношения (например, элиминация – исключение), уже можно говорить об английском слове и англицизме как о межъязыковых коррелятах. Иначе говоря, можно рассматривать отношение elimination – исключение как отношение межъязыковой эквивалентности.
    Широкомасштабность процесса заимствования из английского языка меняет характер сопоставительных исследований, массово превращая английские слова в единицы иного национального дискурса. Языковые контакты меняют и отношения единиц, изначально принадлежащих к разным языкам. В научных текстах все чаще и чаще можно встретить примеры двойных и тройных корреляций слово-прототип – заимствование – ОУС. Например:
    Акцент делается на выяснении правил восприятия производных слов и на тех выводах и умозаключениях (inferences, intailments), которые совершает говорящий [5, с.16].
    Однако и в таких меланжевых контекстах умозаключения и inferences остаются межъязыковыми коррелятами, в то время как инференции и умозаключения превращаются в вариантные соответствия. Кстати, чтобы различать отношения межъязыковых соответствий и единиц одного языка, для соотносительной пары заимствование – слово заимствующего языка мы используем термин вариантные соответствия. И обосновываем выбор данного термина (а не, скажем, термина синонимы) тем, что, во-первых, вариантное соответствие – термин теории перевода, а сам процесс заимствования – это область, с переводом граничащая. А, во-вторых, иноязычное слово в момент заимствования (и намного позднее) и его коррелят в языке-преемнике трудно признать синонимами.
    Точно так же не приходится говорить о полной эквивалентности заимствования и слова-прототипа. Тем более что термин часто заимствуется, а не переводится именно потому, что “ничего не значит“. В отличие от терминов семантического производства заимствованный термин не отягощен имплицитным присутствием семантики общеупотребительного слова, непозволительным грузом прошлого, заставляющим интерпретатора “пробегать штрафные круги” [7, с. 79]. Когда же он что-то значит, прежде всего благодаря устанавливающимся связям с единицами языка-рецептора, то он уже успел пройти путь расподобления.
    Восстановленная значимость термина никогда не сможет быть точной копией исходной значимости слова еще и потому, что его системные связи в исходном и заимствующем языках не ограничиваются рамками терминологии. Так, например, термин омоним – интернационализм, но, в отличие от других языков, в английском homonym – это еще и тезка и однофамилец. А популярный ныне фрейм (frame) в английском – и рамка, и партия, и телосложение. Такой фоновой семантики нет у заимствования в языках-рецепторах, но в них он обретает иные связи, встраиваясь и в терминосистему, и в лексическую систему в целом. Добавьте к этим различиям суверенную эволюцию заимствования, а также многочисленные инновации на основе заимствования в каждом отдельном языке.
    Отношение единица исходного языка (слово-прототип) – заимствованное слово – это отношение частичной эквивалентности. Тем не менее можно говорить о тенденции к сближению заимствованного слова и его прототипа. А об их сближении как о восстановлении исходной значимости слова.
    3. Становление внутрисистемного значения заимствования как воссоздание исходной значимости слова
    Частичная эквивалентность – это форма существования заимствования и его прототипа как межъязыковых коррелятов. Однако у современных заимствований наблюдается тенденция к сокращению первоначальных расхождений. В частности, восстановлению исходной многозначности слова способствует широкий фронт заимствования из английского языка. Примером того, как из языка-донора в язык-реципиент перекочевывают лексико-семантические варианты слова, могут служить англицизмы прототип, скрипт, фрейм и т.д. Сравните, например, фрейм (когнитивный термин) – структура сознания и фрейм (спортивный термин) – партия.
    Вариантом воссоздания многозначности является восстановление полифункциональности слова вследствие одновременного заимствования его специального и неспециального значений. При этом связь заимствованных термина и термина, термина и ОУС может осуществляться уже в научном дискурсе. Для наиболее частотных слов объединяющим становится общеязыковой дискурс.
    Функционируя в едином национальном дискурсе, параллельные заимствования в специальный и общий язык становятся мотивирующими друг для друга. И сами мотивируются как единое слово. Именно благодаря “наивному” восприятию (объединению подобного с подобным) формальные эквиваленты, одновременно попавшие в поле зрения или слуха носителей языка, воспринимаются как единое слово. В дальнейшем функционировании, а также при “ближайшем рассмотрении”, формальные эквиваленты, в том числе заимствования в общий и специальный язык, отождествляются или как многозначное (полифункциональное) слово, или как омонимы.
    Хотя возможно и расподобление иноязычных слов в языке-рецепторе, например, вследствие их заимствования в устной и письменной форме. Ср.: профиль (технический термин) и профайл (портрет, характеристика). При преобладании одной, устной, формы заимствования из современного английского, как правило уравнивающей параллельные заимствования фонетически, влияние устной и письменной форм на судьбу параллельных заимствований и этимологических дублетов по-прежнему ощутимо.
   Есть еще одно следствие масштабности процесса заимствования, имеющее отношение к восстановлению значимости слова в языке-реципиенте. Вследствие заимствования синонимов, в том числе и межстилевых, происходит выравнивание синонимических рядов двух языков и, следовательно, сближение этой стороны значимости слова-прототипа и англицизма как единицы заимствующего языка. Так, из синонимического ряда к слову прототип (prototype – example, sample, model, trial product, first of its kind, archetype; original, pattern, ideal) в русском языке отмечены такие корреляты, как паттерн, архетип, не говоря уже об идеале, оригинале и экземпляре.
   Кроме того, одним из вариантов воссоздания слова в языке-реципиенте становится калькирование структурных связей слова-прототипа не только в парадигматике, но и в синтагматике. Лингвисты отмечают, что сегодня мы являемся свидетелями становления целых подсистем терминов на основе заимствованной терминологии. Пример становления такой системы терминов, когда в заимствующем языке собираются кластеры родственных слов, выстраиваются синонимический и другие семантические ряды, – терминология когнитивной лингвистики. Причем, вслед за заимствованием термина идет перетягивание в заимствующий язык его ближайшего окружения, в том числе и неспециальной лексики научного текста, часть которой при этом подвергается терминологизации.
   Вывод. Итак, заимствование как процесс освоения, вхождения, адаптации, ассимиляции – это движение слова из языка-источника во второй язык плюс его эволюция в языке-реципиенте, связанная со становлением внутриязыковых связей. Восстановление внутрисистемных отношений превращает заимствованное слово в единицу языка-преемника и знаменует появление межъязыковой корреляции заимствование – термин-прототип. Отличительная особенность современного этапа взаимодействия языков состоит в том, что в процесс заимствования вовлекается значительный массив английской лексики. Вследствие массового характера заимствования становление внутрисистемного значения слова в языке-реципиенте осуществляется в том числе как восстановление его исходной значимости. На древе заимствующего языка не производятся, а появляются словообразовательные гнезда: “родственные” слова веточка за веточкой переносятся из английского языка в язык заимствующий; способствуя восстановлению мотивированности слова. Благодаря параллельному заимствованию терминов и общеупотребительных слов и их последующему объединению идет восстановление исходной полифункциональности слова. На основе иного языка происходит восстановление слова и как единицы специального языка, и как единицы лексической системы в целом.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Лингвистический энциклопедический словарь. / Гл. ред. В.Н.Ярцева. – М.: Советская энциклопедия, 1990.– 685с.
2. Марчук Ю.Н. Основы компьютерной лингвистики. Учебное пособие. – М.: МПУ “Народный учитель”, 2000. –226с.
3. Арнольд И.В. Основы научных исследований в лингвистике. Учебное пособие. – М.: Высшая школа, 1991. – 140с.
4. Баранов А.Н. Введение в прикладную лингвистику: Учебное пособие. Изд. 2-е, исправленное. – М.: Эдиториал УРСС, 2003. – 360с.
5. Кубрякова Е.С. Об установках когнитивной науки и актуальных проблемах когнитивной лингвистики // Известия РАН. – Серия лит. и яз. – 2004. – Т.63. – №3. – С. 3–12.
6. Казкенова А.К. Мотивированность заимствованного слова (на материале современного русского языка) // Вопросы языкознания, 2003г. – №5 – С. 72–80.
7. Прохорова В.Н. Русская терминология (лексико-семантическое образование). – М.: Филологический факультет, 1996. – 125с.


Категория: Лингвистика | Добавил: Admin (13.10.2009) | Автор: Гусева Елена Ивановна, к. филол. н.
Просмотров: 1910 | Комментарии: 1 | Теги: восстановление значимости, межъязыковая корреляция, заимствования, лингвистический термин | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск по сайту
Ссылки
*Сайт МГУ
*Словопедия (онлайн словари)
*Библиотека Мошкова
*Нац.библиотека Украины имени В.И. Вернадского
*Литературоведение
Поиск в Википедии

Copyright Кафедра русской филологии и перевода © 2009-2017Хостинг от uCoz